Гайнанова Юля
Никогда не поздно! О том, как стать писателем в 50
Как писал Толкиен , не все, кто блуждает, потерялись. Джоан Роулинг прославилась в сорок, примерно тогда же стала писать Улицкая, работавшая до этого биологом, и к Коэльо успех пришел после сорока.

Я нашла вдохновляющую статью знаменитой поэтессы Ребекки Фауст, где она делится опытом, и перевела её для тебя.
Когда мне исполнилось 20, я взяла лист и расписала, чего хочу достичь в 30, 40, 50, 60 и 70. Я поняла, что у меня есть примерно 50 лет, чтобы воплотить свои мечты. 50 лет, чтобы влюбляться, путешествовать, летать на трапеции, брать уроки бальных танцев и научиться кататься на сноуборде. 50 лет, чтобы получить образование, построить карьеру, выплатить студенческие займы и кредиты, выйти замуж, родить детей, стать финансово независимой и сделать что-то, чтобы изменить мир. И всегда где-то в верхних строчках желаемого: помирить того человека, которым я кажусь, с тем, кто я есть на самом деле, что каким-то образом лично для меня означало стать писателем.
Я всю жизнь обожала читать и писать. До тех пор, пока на уроке творческого письма преподаватель не высмеял мою поэму, и я на 20 лет перестала писать.
10 лет я работала юристом, но когда моему третьему ребенку поставили диагноз «аутизм», я ушла с работы и стала помогать с учебным процессом особенным деткам.
Я писала письма, петиции и статьи в специализированные журналы. Когда мама заболела раком лёгких и победила его, я исписала большую тетрадь стихов, и решилась вновь пойти на поэтические курсы. В этот раз преподаватель был мягок и деликатен, с заразительной страстью к литературе и писательскому процессу. Когда я показала ему стихи, он поддержал меня и предложил послать их в... тут он назвал несколько слов, которые я не поняла, а переспросить постеснялась. Как я теперь уже знаю, это были названия литературных журналов.
Несколько лет я писала только для брошюр, которые печатал фонд нашей местной школы. Работая над статьями, я ощущала, что в моей жизни чего-то не хватает. Но к тому времени я поставила на себе крест как на «настоящем писателе».
Я не вспоминала о том списке, который написала в 20 лет, до 2006 года, когда мне исполнилось 49. Что-то сбылось: я закончила школу, выплатила долги и сделала карьеру, вышла замуж, родила детей. Я была довольна своей волонтёрской деятельностью, у нас с мужем был собственный дом, что, например, никогда не было доступно нашим родителям. Я научилась кататься на сноуборде, полетала на трапеции...


Когда мне было 20, я представляла, что после рождения детей перейду на укороченный рабочий график и освободившееся время (ха!) потрачу на писательство. Но вот мне почти 50, а я даже шажка не сделала в сторону этой цели. Что ж, подумала я, пора! Я записалась на курсы в местном книжном магазине. В моём классе 15 женщин, весьма похожих на меня, то есть средних лет и живущих в пригороде, под руководством замечательной Линды МакФеррин пытались писать короткие мемуаристические эссе о наших жизнях, любви, радости и горе. Нужно было каждый день вести настоящий дневник, и я по ночам запиралась в самом тихом месте дома, полного подростков, — в гардеробе, для этого замечательного действа. У сына были тяжелые времена в школе, а я использовала письмо, чтобы выразить всё, что думаю о травящих его детях и их родителях. Первые попытки писать не имели ни успеха, ни положительного отклика у женщин из кружка. У меня были большие идеи и невероятные ощущения, которые никак не хотели ложиться на бумагу. Но всё поменялось, когда вместо эссе я показала им свою поэму, написанную для мамы. Когда я закончила читать, наступила тишина. Та самая тишина, которая кричит о том, что тебя, наконец, услышали. С тех пор в класс я приносила только поэмы.
Сначала мы не говорили о публикации своих произведений, но со временем все женщины в классе стали робко высказывать желание поделиться творениями с миром. Я узнала, что существуют маленькие сборники поэзии в мягких обложках и небольшие журналы, печатающие поэмы. Но я не знала, как там опубликоваться, даже не могла себе вообразить, что это может со мной произойти. Я начала исследовать библиотеки и книжные магазины, и была поражена, сколько всего произошло в мире поэзии с тех пор, как я закончила колледж. Я купила первую книжку, которую написала местный поэт, и это была настоящая, из плоти и крови, женщина, живущая неподалеку! Моего возраста! И она писала о тех же вещах, которые случались с нами каждый день, о которых писала и я! До этого мне и в голову не приходило, что это вообще может быть кому-то интересно, кроме женщин в литературном кружке... Когда мне исполнилось 20, я взяла лист и расписала, чего хочу достичь в 30, 40, 50, 60 и 70. Я поняла, что у меня есть примерно 50 лет, чтобы воплотить свои мечты. 50 лет, чтобы влюбляться, путешествовать, летать на трапеции, брать уроки бальных танцев и научиться кататься на сноуборде. 50 лет, чтобы получить образование, построить карьеру, выплатить студенческие займы и кредиты, выйти замуж, родить детей, стать финансово независимой и сделать что-то, чтобы изменить мир. И всегда где-то в верхних строчках желаемого: помирить того человека, которым я кажусь, с тем, кто я есть на самом деле, что каким-то образом лично для меня означало стать писателем.
На последние уроки наш преподаватель принесла формы заявки на писательский конкурс. Я отправила туда поэмы, сказав себе, что это всего лишь задание на уроке. Я постаралась принять мудрость: писать каждый день с надеждой, но без особенных ожиданий.
Я заполнила стихами первый блокнот, потом второй, потом третий. Когда мне позвонили с того самого конкурса, мне было почти 50. У меня было трое детей, я была нужна дома, я писала, пока все они были в школе.
Я почти никуда не выбиралась по вечерам и никогда не путешествовала одна. Даже мои еженедельные занятия в том самом кружке потребовали определённой борьбы с обстоятельствами, это было моё время раз в неделю и мне приходилось его тщательно оберегать. В том классе я нашла людей, которым нравились мои поэмы. Но понравятся ли они кому-то ещё? Или тот самый первый учитель был прав и я бесталанна?
Как и у многих женщин, которые между карьерой и детьми выбрали семью, моя самооценка болталась на самом низком уровне..
«Вы выиграли», – услышала я по телефону. Моя поэма победила среди тысяч других работ. На самом деле, я услышала в той трубке нечто другое: «Да, ты создана, чтобы писать». Я вздохнула с облегчением, теперь я поняла, что писательство — не хобби и не несбыточная мечта. Это настоящее. Ничто после этого звонка в моей писательской карьере не давало мне столь огромного позитивного заряда. Я знаю, что это поверхностно — ждать одобрения извне, и тысячи отказов позднее научили меня, что писатель должен взращивать внутреннюю уверенность в своих силах. Но тогда мне было необходимо одобрение Вселенной, и я получила его благодаря победе в конкурсе.


Моя учитель и сокурсницы шумно отмечали успех, к тому же ещё одна из нас выиграла тот конкурс в другой категории. Книжный магазин устроил в нашу честь вечеринку, а ещё мне пришёл чек на тысячу долларов вместе с антологией, где я впервые увидела своё творение опубликованным.


Я всерьёз принялась за дело, и стала выигрывать конкурс за конкурсом. Сейчас мои поэмы широко издаются, я пробую себя в рецензиях, эссе и коротких рассказах. Иногда люди спрашивают, жалею ли я о том, что столько лет потратила, прежде чем принять себя всерьёз как писателя. Я отвечаю, что нет. Я накапливала опыт и материал, который сегодня вкладываю в стихи. Всё произошло так, как должно было произойти. Иногда я думаю, стала бы я и дальше писать, если бы не победила в том конкурсе?
Теперь, когда я приближаюсь к отметке в 60 лет, у меня куча планов на книги, чтения, преподавательство. Я знаю, что мне ещё многому предстоит научиться. Вместо того, чтобы грызть себя за упущенное время, я наслаждаюсь задачами, которые ставит передо мной искусство и которые невозможно достичь в полной мере. Иногда я, конечно, застреваю, но стараюсь двигаться вперёд, благодарю жизнь, надеюсь на лучшее и с нетерпением жду, что приготовлено мне там, за поворотом.
Book design is the art of incorporating the content, style, format, design, and sequence of the various components of a book into a coherent whole. In the words of Jan Tschichold, "methods and rules upon which it is impossible to improve, have been developed over centuries. To produce perfect books, these rules have to be brought back to life and applied."
Front matter, or preliminaries, is the first section of a book, and is usually the smallest section in terms of the number of pages. Each page is counted, but no folio or page number is expressed, or printed, on either display pages or blank pages.
Если вам понравилась статья, поделитесь ей в соцсетях. Это просто сделать, нажав кнопки ниже.
Made on
Tilda